Неточные совпадения
Спор громче, громче; вдруг Евгений
Хватает длинный
нож, и вмиг
Повержен Ленский; страшно тени
Сгустились; нестерпимый крик
Раздался… хижина шатнулась…
И Таня в ужасе проснулась…
Глядит, уж в комнате светло;
В окне сквозь мерзлое стекло
Зари багряный луч играет;
Дверь отворилась. Ольга к ней,
Авроры северной алей
И легче ласточки, влетает;
«Ну, — говорит, — скажи ж ты мне,
Кого ты видела во сне...
Старуха пошла копаться и принесла тарелку, салфетку, накрахмаленную до того, что дыбилась, как засохшая кора, потом
нож с пожелтевшею костяною колодочкою, тоненький, как перочинный, двузубую вилку и солонку, которую никак нельзя было поставить прямо на стол.
Попов, дворовый человек, должен быть грамотей:
ножа, я чай, не взял в руки, а проворовался благородным образом.
Бес у тебя в ногах, что ли, чешется?.. ты выслушай прежде: сухарь-то сверху, чай, поиспортился, так пусть соскоблит его
ножом да крох не бросает, а снесет в курятник.
— И лицо разбойничье! — сказал Собакевич. — Дайте ему только
нож да выпустите его на большую дорогу — зарежет, за копейку зарежет! Он да еще вице-губернатор — это Гога и Магога! [Гога и Магога — князь Гог, предводитель разбойничьего народа Магог (библ.).]
Скоро показалась вдали лодка, быстро приблизилась она; из нее, как накануне, вышел человек в татарской шапке, но стрижен он был по-казацки, и за ременным поясом его торчал большой
нож.
— Вы опасный человек! — сказала она мне, — я бы лучше желала попасться в лесу под
нож убийцы, чем вам на язычок… Я вас прошу не шутя: когда вам вздумается обо мне говорить дурно, возьмите лучше
нож и зарежьте меня, — я думаю, это вам не будет очень трудно.
У него был еще складной садовый ножик; но на
нож, и особенно на свои силы, он не надеялся, а потому и остановился на топоре окончательно.
— Нет! нет! Не может быть, нет! — как отчаянная, громко вскрикнула Соня, как будто ее вдруг
ножом ранили. — Бог, бог такого ужаса не допустит!..
Действительно, все было приготовлено на славу: стол был накрыт даже довольно чисто, посуда, вилки,
ножи, рюмки, стаканы, чашки, все это, конечно, было сборное, разнофасонное и разнокалиберное, от разных жильцов, но все было к известному часу на своем месте, и Амалия Ивановна, чувствуя, что отлично исполнила дело, встретила возвратившихся даже с некоторою гордостию, вся разодетая, в чепце с новыми траурными лентами и в черном платье.
— Да садитесь, Порфирий Петрович, садитесь, — усаживал гостя Раскольников, с таким, по-видимому, довольным и дружеским видом, что, право, сам на себя подивился, если бы мог на себя поглядеть. Последки, подонки выскребывались! Иногда этак человек вытерпит полчаса смертного страху с разбойником, а как приложат ему
нож к горлу окончательно, так тут даже и страх пройдет. Он прямо уселся пред Порфирием и, не смигнув, смотрел на него. Порфирий прищурился и начал закуривать папироску.
Не помню ничего, не докучайте мне.
Воспоминания! Как острый
нож оне.
Не поворотился козак назад, и тут же один из слуг убитого хватил его
ножом в шею.
Одолел было уже козак и, сломивши, ударил вострым турецким
ножом в грудь, но не уберегся сам.
И польстился корыстью Бородатый: нагнулся, чтобы снять с него дорогие доспехи, вынул уже турецкий
нож в оправе из самоцветных каменьев, отвязал от пояса черенок с червонцами, снял с груди сумку с тонким бельем, дорогим серебром и девическою кудрею, сохранно сберегавшеюся на память.
Хоть этот промысел мне точно острый
нож».
Да только ты смотри, чтоб после не тужить:
Меня ты попусту иступишь,
А всё
ножом избы не срубишь».
«Негодный!» он кричит однажды: «с этих пор
Ты будешь у меня обтёсывать тычину,
А я, с моим уменьем и трудом,
Притом с досужестью моею,
Знай, без тебя пробавиться умею
И сделаю простым
ножом, —
Чего другой не срубит топором».
— Мастер жалкие-то слова говорить: так по сердцу точно
ножом и режет…
Слышит он рассказы снов, примет, звон тарелок и стук
ножей, жмется к няне, прислушивается к ее старческому, дребезжащему голосу: «Милитриса Кирбитьевна!» — говорит она, указывая ему на образ хозяйки.
А на кухне в это время так и кипит; повар в белом, как снег, фартуке и колпаке суетится; поставит одну кастрюлю, снимет другую, там помешает, тут начнет валять тесто, там выплеснет воду…
ножи так и стучат… крошат зелень… там вертят мороженое…
— Несу
ножи точить в людскую, — отвечает тот, не взглянув на барина.
— Остаться! — размышлял он вслух, — ходить по лезвию
ножа — хороша дружба!
В доме уж засветились огни; на кухне стучат в пятеро
ножей; сковорода грибов, котлеты, ягоды… тут музыка…
А между тем заметно было, что там жили люди, особенно по утрам: на кухне стучат
ножи, слышно в окно, как полощет баба что-то в углу, как дворник рубит дрова или везет на двух колесах бочонок с водой; за стеной плачут ребятишки или раздается упорный, сухой кашель старухи.
Он выпустил ее руку. Опять занесен
нож над ним.
Нельзя сказать, чтоб утро пропадало даром в доме Обломовых. Стук
ножей, рубивших котлеты и зелень в кухне, долетал даже до деревни.
— И порядка больше, — продолжал Тарантьев, — ведь теперь скверно у тебя за стол сесть! Хватишься перцу — нет, уксусу не куплено,
ножи не чищены; белье, ты говоришь, пропадает, пыль везде — ну, мерзость! А там женщина будет хозяйничать: ни тебе, ни твоему дураку, Захару…
В воскресенье и в праздничные дни тоже не унимались эти трудолюбивые муравьи: тогда стук
ножей на кухне раздавался чаще и сильнее; баба совершала несколько раз путешествие из амбара в кухню с двойным количеством муки и яиц; на птичьем дворе было более стонов и кровопролитий.
Но вот начинает смеркаться. На кухне опять трещит огонь, опять раздается дробный стук
ножей: готовится ужин.
Страсть! все это хорошо в стихах да на сцене, где, в плащах, с
ножами, расхаживают актеры, а потом идут, и убитые и убийцы, вместе ужинать…
В канаве бабы ссорятся,
Одна кричит: «Домой идти
Тошнее, чем на каторгу!»
Другая: — Врешь, в моем дому
Похуже твоего!
Мне старший зять ребро сломал,
Середний зять клубок украл,
Клубок плевок, да дело в том —
Полтинник был замотан в нем,
А младший зять все
нож берет,
Того гляди убьет, убьет!..
Рек: «Не без Божьего промысла
Выбрал ты дуб вековой,
Тем же
ножом, что разбойничал,
Срежь его, той же рукой!
Дрожу, гляжу на лекаря:
Рукавчики засучены,
Грудь фартуком завешана,
В одной руке — широкий
нож,
В другой ручник — и кровь на нем,
А на носу очки!
—
Ножом в сердцах читаете, —
Сказал священник лекарю,
Когда злодей у Демушки
Сердечко распластал.
Оборванные нищие,
Послышав запах пенного,
И те пришли доказывать,
Как счастливы они:
— Нас у порога лавочник
Встречает подаянием,
А в дом войдем, так из дому
Проводят до ворот…
Чуть запоем мы песенку,
Бежит к окну хозяюшка
С краюхою, с
ножом,
А мы-то заливаемся:
«Давать давай — весь каравай,
Не мнется и не крошится,
Тебе скорей, а нам спорей...
А я с
ножом: «Да полно вам!»
Уж как Господь помиловал,
Что я не закричал?
Чудо с отшельником сталося:
Бешеный гнев ощутил,
Бросился к пану Глуховскому,
Нож ему в сердце вонзил!
Такой был крик, что за душу
Хватил — чуть не упала я,
Так под
ножом кричат!
Смерил отшельник страшилище:
Дуб — три обхвата кругом!
Стал на работу с молитвою,
Режет булатным
ножом...
Утихнет серый селезень
Под поварским
ножом!
Да лекаря увидела:
Ножи, ланцеты, ножницы
Натачивал он тут.
Совесть злодея осилила,
Шайку свою распустил,
Роздал на церкви имущество,
Нож под ракитой зарыл.
В кармане его
нож; он его схватил крепко; мысль его отгадать нетрудно…
Доезжачий, прозывавшийся Турка, на голубой горбоносой лошади, в мохнатой шапке, с огромным рогом за плечами и
ножом на поясе, ехал впереди всех.
В середине комнаты стоял стол, покрытый оборванной черной клеенкой, из-под которой во многих местах виднелись края, изрезанные перочинными
ножами.
Потом доктор, молодой человек, не то что совсем нигилист, но, знаешь, ест
ножом… но очень хороший доктор.
Несмотря на нечистоту избы, загаженной сапогами охотников и грязными, облизывавшимися собаками, на болотный и пороховой запах, которым она наполнилась, и на отсутствие
ножей и вилок, охотники напились чаю и поужинали с таким вкусом, как едят только на охоте. Умытые и чистые, они пошли в подметенный сенной сарай, где кучера приготовили господам постели.
Он прочел письмо и остался им доволен, особенно тем, что он вспомнил приложить деньги; не было ни жестокого слова, ни упрека, но не было и снисходительности. Главное же — был золотой мост для возвращения. Сложив письмо и загладив его большим массивным
ножом слоновой кости и уложив в конверт с деньгами, он с удовольствием, которое всегда возбуждаемо было в нем обращением со своими хорошо устроенными письменными принадлежностями, позвонил.
— С Турками, — спокойно улыбаясь, отвечал Сергей Иванович, выпроставши беспомощно двигавшую ножками, почерневшую от меда пчелу и ссаживая ее с
ножа на крепкий осиновый листок.